Контроль разума
Атакуемые
Торсионное поле
Нанотехнологии
Нелетальное оружие. Видео.
Контроль населения. Тоталитарная секта
Полезные материалы
О соратниках
Контакты
Гостевая
Материалы Анисимова.
Документация. Интервью у Сквирского.
Психотронный террор. Материалы Анисимова. Документация. Интервью у Сквирского В.И.
Интервью с известным антикоммунистом и
правозащитником Сквирским Владимиром Ильичем,
Председателем Комитета социальной защиты,
действующего под эгидой Международного Общества Прав Человека (МОПЧ)
Интервью брал корреспондент газеты "Тайны КГБ".
Интервью со Сквирским Владимиром Ильичем.
Владимир Ильич, коротко расскажите о себе.
Я правозащитник и никакой не диссидент. Преследовался КГБ за мои убеждения. Чекисты напичкали даже мою одежду миниатюрными жучками-электроникой. Прослушивали меня полностью. Потом их разоблачил полковник или подполковник КГБ, за что был осужден на 7 лет лагерей.
А как вы почувствовали дистанционное воздействие?
Я приютил правозащитницу Гюго, которая занималась расследованием спецслужб с использованием психотронного оружия. Снабдил ее бланками нашей организации. И вот на меня дистанционно подсели и на мою супругу. Нам бы заорать. Но они дистанционно не давали. Стали что-то делать с "Волгой", то аккумуляторы посадят, то колеса спустят. То начнут усыплять за рулем. А сказать нельзя, что-то мешает. А потом дальше больше. Голову стягивает чем-то. Глаза лезут из орбит. Все тело изнутри горит. Изо рта пар. Стали зомбировать на алкоголь. Бросить невозможно. Стали полностью разрушать здоровье. То там болит, то там. Сна нет. Стал задумываться в чем же дело. Спрашивать Гуго. Она говорит что на мне сидят чекисты, а я не верю. Как это на мне. А если я заору, меня же знают антисоветчики, все журналисты иностранных газет и журналисты занимающиеся моей биографией. Ан нет. Все куда-то исчезли. А мой язык на замок. Хочу сказать, а не могу, что-то мешает.
А что было потом?
Не потом, а сейчас. Сейчас меня дистанционно уничтожают. Весь организм больной. Моча не отходит. Сердечные боли. Диалог с террористами. Не делай это. Не делай то. Страшно. Необычность. Странность. Никто не верит. Кричу. А мой крик как вопль в пустыне. Замолчал. Им это и надо было. Всех отодвинули, а меня к водке. Выпью, вроде лучше, мешают но не так. Не выпью - совсем плохо и держут в состоянии похмелья, в состоянии температуры под сорок. Хожу по квартире как по камере. Из угла в угол. Но сказать никому не смей. Вижу что моих собеседников обрабатывают и общения нет. Беру бутылку - общение есть. Спаивают вот таким способом. Гуго вертится, говорит что чекисты меня спаивают, а потом и убить могут. Создают какие-то странные конфликты. А потом стали зомбировать. Но при этом стирают с памяти пытки. Иногда невозможно правильно принять решение. Разная чертовщина в голову лезет. Появилась сверхчувствительность. Начал ощущать одежду. Половой орган если притронуться, то боль, зуд в промежности, кости разлагаются. По коже прыщи. Угрозы убийства.
А что вам иногда они говорят?
Оскорбляют по блатному. Гомик, ху-сос, козел. Попробовал мне это кто-то сказать. Убил бы на месте. Им надо было меня морально убить. Убить мое я. Смотрю и как-то меня в забегаловке, куда я зашел выпить кружку пива, стали оскорблять также, как и дистанционно. Подрался. Потом подумал, а зачем, может на людях они сидят. Смотрю, да. Выходит как-то водитель из такси и плюет мне в лицо. Стоим у светофора. Зажегся зеленый, а он выходит из машины, а гаишник ноль реакции. Мы с ним загородили проезжую часть. Все сигналят. А мент хоть бы хны. Стояли до красного. Я хотел дать сдачи, но мне дистанционно не дали это сделать. Я только вытерся. Значит чекисты работают чужими руками. Таких случаев было великое множество.
Владимир Ильич, если можно по-подробнее и по-конкретнее о терроре.
Рассказывать подробно сложно, но попробую. Краткими словами. Мозжение всех костей. Мозжит и все как мелкая вибрация. То же самое в мышцах. Во рту кислота, открываешь рот. Сухость страшная и ничем не снимается. Стоячка полового органа без оргазма. Боль и зуд в промежности. Боли в ногахПодволакивание ступней ног при ходьбе. Выворачивание стоп наружу. Ощущение такое, как будто кто-то мешает ходить. Тики глаз. Страшный тремор. Трясется все. Руки, ноги, половой орган, челюсть. Словно паркинсонова болезнь. На глазах пелена. Постоянно меняется фокусировка. То дальнозоркость, то близорукость. Боли в пояснице, в шее. На лице словно маска. Улыбаешься всем ртом, одним ртом невозможно. Иногда у меня, вы подумайте, у меня, Сквирского, слезливость. Ужас. Иногда трусость. У меня... Вы подумайте, это у меня-то... Кто же меня не знает. Стеснительность. Вы подумайте, это у меня-то...
Начинаешь чувствовать всех окружающих людей. Но не сознанием, а подсознанием. Чушь. Я стеснительный?! Это я то? Ха! Ловко чекисты это проделали. Ловко. Это я то стеснительный и трус. Да кто меня не знает. Никто и поверить в это не сможет. Гуго мне говорит, что на мне сидят. Я спросил подполковника КГБ Орехова, могут чекисты это делать, правда постеснялся рассказывать ему конкретно. Видите - постеснялся. Он мне говорит, могут. Да и некому больше мной заниматься, если они мной не занимались всю мою сознательную жизнь. Сидишь в "Волге", а они лезут в прямую кишку и там как инородное тело. Рукой туда лезешь, а в голове "пидарас", "пидарас". Начинаешь входить в агрессию, выскакиваешь из машины и тут готов всех поубивать, а чекистам это и надо, и они продолжают лезть туда и удерживать чтобы я ничего не сделал. Но держут такую агрессию в запасе. Представляю как жертвы дома орут и лезут на стену, а их удерживают этим оружием, управляют эмоциями.
До трех часов ночи спать не дают. Начинаешь себя бичевать, например, почему я не набил морду ублюдку, который меня оскорбил и ударил по лицу, а я его печвый раз вижу. Почему я не могу сказать нигде что меня обрабатывают психотронным оружием, а где скажу, начинают пальцем крутить у виска. Надругиваются. Начинают облучать ягодицы. Там словно инородное тело. И кричат в голову: пидарас, пидарас, пидарас, поднимают ярость, подставляешь руку туда, перестают и так ходишь по квартире. Ярость сдерживают. Кричат "мы тебе диссидент заебанный пукажем куськину мать". Надругиваются. Рвут шнурки, молнии, воздействуют на радиоприемник, на телевизор. Диктофонные записи стирают. На память тоже иногда воздействуют. Вещи не видел, чтобы они передвигают, но вот делают иногда так. Ищешь что-то, а это что-то накрыто какой-то бумагой ты никогда не снимешь бумагу и будешь искать что-то неделю. Подумаешь, что это что-то, потеряно. Никакие лекарства не помогают. Не снимают боль, не снимают зуд, не снимают температуру, а действуют наоборот. Воздействие во время движения в автомашине. Делают иногда дальтонизм. Путаешь цвета светофора. Один раз чуть не усыпили за рулем. И я молчу. А должен везде орать. А те охочие за сенсацией, почему-то не опубликовывают то, что должно всех интересовать. У Гуго более 500 жертв такого оружия. И она эти списки почему-то прячет. Так и уйдут они у нее, а надо их опубликовывать. В общем, убирают меня чекисты из политики, из правлзащиты.
Через некоторое время, Сквирский Владимир Ильич, умер от инсульта и инфаркта, а чекисты распространили везде слухи, что он погиб в пьяной драке.